В 2025–2026 годах тема снова вышла из чисто исторического поля в дипломатическое. После многолетней паузы Украина и Польша возобновили поисковые и эксгумационные работы на местах захоронений; в августе 2026 года на Волыни перезахоронили останки 55 человек, найденных в бывших селах Островки и Воля-Островецкая. 11 июля 2026 года, в годовщину кульминации событий 1943 года, польское правительство объявило о создании в Варшаве «Стены памяти» с именами установленных жертв.
Старые представления, будто термин уже «закрыт» и означает одно и то же в Киеве и Варшаве, больше не работают. В украинском языке закрепилась формулировка «волынская трагедия», в польском — «rzeź wołyńska» (волынская резня); с 2016 года Сейм Польши официально употребляет также слово «геноцид». Для киевлянина это не абстракция из учебника: от того, как государства называют одни и те же факты, зависят тон двусторонних отношений, разрешение на эксгумации и то, что вы услышите в новостях каждый июль.
То, что называют волынской трагедией, — это не отдельное сражение и не синоним всей Второй мировой войны на западе Украины. Ниже — как употребляют термин, какие территории и годы он охватывает, откуда берутся разные цифры жертв и как это влияет на украинско-польский диалог сегодня.
1. Что понимают под волынской трагедией
Волынской трагедией называют волну массовых убийств гражданского населения во время украинско-польского вооруженного противостояния в годы немецкой оккупации. В узком смысле речь идет о Волыни 1943 — начала 1944 года: нынешние Волынская и Ровенская области и север Тернопольской. В более широком — также о Восточной Галиции и смежных землях тогдашней Второй Речи Посполитой, куда насилие перекинулось в 1943–1944 годах.
Главными вооруженными участниками были Украинская повстанческая армия (УПА), подчиненная ОУН(б), и польская Армия Крайова, а также крестьянские батальоны самообороны, отдельные подразделения шуцманшафта (вспомогательной полиции на немецкой службе) и советские партизаны. К акциям присоединялось местное гражданское население. Основными жертвами с обеих сторон были некомбатанты: крестьяне, женщины, дети, люди пожилого возраста.
Источниковую базу составляют документы подполья, немецкой оккупационной администрации, метрические книги, свидетельства очевидцев и более поздние поименные реестры. Украинский институт национальной памяти публикует установленные имена жертв; с польской стороны ключевыми остаются труды Владислава и Эвы Семашко и оценки Института национальной памяти Польши. Полной согласованной статистики нет: исследователи по-разному очерчивают географию, годы и то, кого считать жертвой именно этого конфликта, а не немецких или советских репрессий.
Важно. Термин «волынская трагедия» не тождествен Холокосту, немецким пацификациям украинских сел или операции «Висла» 1947 года. Это отдельный слой межэтнического насилия внутри мировой войны. Смешивать эти явления без разграничения искажает и хронологию, и ответственность сторон.
2. Хронология основных событий
Напряжение на Волыни накапливалось еще в межвоенной Польше, где украинцы составляли большинство сельского населения, а администрация и колонизация носили выраженный польский характер. В сентябре 1939 года край занял СССР, летом 1941-го — Третий рейх; Волынь вошла в рейхскомиссариат Украина. После уничтожения еврейских общин и ослабления оккупационной власти в деревне образовался вакуум силы, в котором действовали несколько подполий.
Первым массовым эпизодом, который польский Институт национальной памяти считает началом резни, называют убийство в колонии Паросля Первая 9 февраля 1943 года. Весной волна расширилась на Сарненский, Костопольский, Ровенский и Здолбуновский поветы. Кульминацией стало 11 июля 1943 года: в тот день и в ближайшие сутки отряды УПА и местные группы атаковали около сотни польских поселений. В польской памяти эта дата фигурирует как «кровавое воскресенье»; именно ее Сейм сделал днем официального поминовения.
В августе 1943 года нападения охватили запад Волыни, в частности села Островки и Воля-Островецкая. Одновременно польская самооборона и подразделения Армии Крайовой отвечали ударами по украинским селам; часть акций вели подразделения, сотрудничавшие с немецкой полицией. В конце 1943 — весной 1944 года насилие переместилось в Галицию. С возвращением советской армии крупные антипольские акции УПА затихли, но отдельные убийства гражданских продолжались и позже, уже в другом политическом контексте.
Цифры жертв зависят от того, что именно подсчитывают. На самой Волыни большинство современных польских историков оценивает число погибших поляков в 40–60 тысяч; американский историк Тимоти Снайдер для 1943 года называет тот же диапазон. Институт национальной памяти Польши для Волыни, Восточной Галиции и смежных земель 1943–1945 годов оперирует ориентиром около 100 тысяч польских жертв. Украинский институт национальной памяти по состоянию на 2023 год сообщал об установленных именах около 30 тысяч польских и около 10 тысяч украинских жертв массовых убийств этого конфликта.
Оценки украинских потерь на Волыни расходятся еще сильнее: от 2–3 тысяч в части польских работ до 9–15 тысяч в исследованиях украинских историков; проект Украинского католического университета к 2025 году зафиксировал факты гибели около 30 тысяч украинцев в более широком противостоянии 1939–1947 годов, из них почти 10 тысяч — на Волыни. Точного общего числа нет, потому что источники неполны, а границы явления каждая школа проводит иначе.
3. Причины и контекст конфликта
Механизм трагедии — не «внезапный взрыв ненависти», а стечение давнего политического спора за землю с условиями оккупации. И украинское, и польское подполье считали Волынь и Галицию своими будущими государственными территориями. Пока существовала относительно сильная государственная власть, конфликт сдерживался; когда в 1943 году немецкий контроль в деревне ослаб, обе стороны начали рассматривать гражданское население соседа как опору чужого государства.
Для руководства УПА на Волыни польские колонии выглядели потенциальной базой и для немцев, и для будущей польской администрации. Для Армии Крайовой украинское подполье было угрозой польскому присутствию на «восточных кресах». К этому добавлялись личная месть, борьба за землю после распада имений и провокации третьих сил: немецкая администрация и советские партизаны выигрывали от того, что украинцы и поляки били друг друга, а не оккупанта.
Результат зависел от локального баланса сил. Там, где польская самооборона успела вооружиться или укрыться в городах под немецкой охраной, потери были меньше. Там, где села стояли разрозненно и без защиты, удар почти полностью приходился на гражданских. Поэтому картина разная даже в соседних поветах: одни поселения исчезли с карты, другие удержались до прихода Красной армии.
Распространенная ошибка выглядит так: в разговоре или в заголовке событие сводят либо только к «преступлению УПА против поляков», либо только к «польскому ответу украинцам». Со стороны это кажется ясностью. На практике такая схема вычеркивает украинских гражданских жертв, участие польских формирований и роль немецкой и советской сторон, а дальше питает взаимные политические обиды. Корректное описание фиксирует асимметрию потерь на Волыни в 1943 году — польские гражданские погибли в большем количестве — и одновременно не отрицает двустороннего характера насилия и более широкой географии конфликта.
4. Официальные оценки и признание
Международного судебного приговора относительно квалификации этих событий нет. Оценки дают парламенты, президенты и институты памяти двух государств, и они не совпадают.
22 июля 2016 года Сейм Республики Польша принял постановление о поминовении жертв «геноцида, совершенного украинскими националистами против граждан II Речи Посполитой в 1943–1945 годах» и установил 11 июля Национальным днем памяти. 8 сентября 2016 года Верховная Рада Украины приняла заявление в связи с постановлениями Сената и Сейма от 7 и 22 июля 2016 года (проект № 5095; «за» — 247 депутатов). В заявлении Рада назвала одностороннюю квалификацию политически и юридически некорректной и призвала чтить память всех жертв на территории обоих государств.
Ранее существовал иной официальный тон. 11 июля 2003 года в селе Павловка (бывший Порицк) президенты Леонид Кучма и Александр Квасьневский выступили с совместным заявлением «О примирении в 60-ю годовщину трагических событий на Волыни»: преступление назвать преступлением, взаимно просить прощения, не оправдывать террор. В ту же неделю парламенты двух стран приняли параллельные заявления. Украинская государственная линия с тех пор подчеркивает двусторонний характер трагедии и достойное погребение всех погибших; польская государственная линия — геноцидный характер антипольской кампании УПА.
Для читателя в Киеве это означает простое правило чтения новостей: когда польское правительство говорит о «геноциде на Волыни», оно опирается на постановление Сейма 2016 года; когда украинские официальные учреждения говорят «волынская трагедия», они сохраняют формулу взаимного поминовения. Обе формулировки описывают те же месяцы 1943–1944 годов, но разный правовой и политический вывод.
5. Наследие и память
Память материальна и рассеяна. В Павловке стоит знак «Память. Скорбь. Единство» 2003 года. В Варшаве, в районе Жолибож, есть монумент жертвам; в Хелме польские власти развивают музей, посвященный этим событиям. На местах бывших сел на Волыни ставят кресты и таблички, часто после эксгумаций. Отдельного большого государственного мемориала именно этой темы в Киеве нет: столица сталкивается с ней преимущественно через новости, школьные программы и дипломатический календарь.
В образовательных курсах Украины события подают как составляющую украинско-польского противостояния во время мировой войны, с акцентом на гражданских жертвах обоих народов. В Польше 11 июля — день государственной скорби по этому поводу, а школьный и музейный нарратив строится вокруг антипольской акции УПА. Совместные комиссии историков работали с 1990-х, но политические решения 2016 года и последующие споры о памятниках и эксгумациях снова развели официальные языки описания.
Практический критерий для вас как читателя таков: проверяйте, о каком именно масштабе идет речь. Цифра «100 тысяч» в польском официальном употреблении — это сводная оценка для Волыни, Галиции и части современных польских воеводств за несколько лет, а не подсчет имен на одной Волыни за лето 1943-го. Цифры УИНП об «установленных именах» — это поименный реестр, а не потолок всех возможных потерь. Если в тексте эти границы не названы, сравнить источники невозможно.
По состоянию на 2026 год путь, который оба государства признают рабочим, выглядит так: искать захоронения, эксгумировать, называть имена, хоронить по христианскому обряду и не подменять это лозунгами. В январе 2025-го Киев дал разрешение на работы в Пужниках на Тернопольщине; в 2026-м работы продолжились на Волыни и во Львове. Это не закрывает спора о слове «геноцид», но возвращает разговор к конкретным могилам.
Предостережение такое: эта статья объясняет употребление термина и консенсусные рамки фактов, а не выносит юридический приговор и не заменяет архивное исследование. Оценки жертв по-прежнему расходятся; новые эксгумации могут уточнить локальные числа, но вряд ли отменят разницу государственных формул. Для киевлянина достаточно уметь отличить Волынь 1943 года от более широкого конфликта 1939–1947 годов и не принимать одно политическое определение за полное описание события.
Никита Статечный